Вторая международная научная веб-конференция «Базовые идеи ЮНЕСКО в современном образовании, культуре, науке и коммуникации»

Отправлено 4 февр. 2015 г., 1:04 пользователем Vladislav Moiseev   [ обновлено 26 февр. 2015 г., 21:11 ]
Кафедра ЮНЕСКО начинает публикацию материалов конференции. Открывает ее статья доктора философских наук, профессора К.Х. Делокарова. Раздел "Наука".


Социокультурные проблемы специализации в науке: специфика и риски


Известный русский философ П.А. Флоренский одним из первых отметил проблемы, связанные с процессом специализации в науке: «Идеал цельного знания, столь ясно начертанный Платоном, перестал вести науку даже в качестве кантовской регулятивной идеи. Не Наукою, а науками, и даже не науками, а дисциплинами занято человечество. Случайные вопросы, как внушенное представление, въедаются в сознание, и, порабощенное своими же порождениями, оно теряет связь со всем миром. Специализация, моноидеализм – губительная болезнь века – требует себе больше жертв, нежели чума, холера и моровая язва. Нет даже специалистов по наукам: один знает эллиптические интегралы, другой – рататории, третий – химию какого-нибудь подвида белков и т. д.».

Вместе с тем, фундаментальность проблемы связана с тем, что отмеченная специализация – необходимое условие дальнейшего развития науки и основанной на ней технологии. Тем самым статус специализации не поддается однозначной оценке. С одной стороны, – это «губительная болезнь века», которая получает все большее распространение в культуре. С другой стороны, – именно специализация позволяет развиваться науке столь быстрыми темпами. На это обстоятельство обратил в свое время внимание М. Вебер в известной лекции «Наука как призвание и профессия». М. Вебер, в частности, подчеркивал, что «Наука вступила в такую стадию специализации, какой не знали прежде, и …это положение сохранится и впредь. Не только внешне, но и внутренне дело обстоит таким образом, что отдельный индивид может создать в области науки что-либо завершенное только при условии строжайшей специализации».

Комплекс проблем, связанных с развитием науки и дальнейшей специализацией, получает новое звучание в начале XXIв., когда наиболее востребованными оказываются такие свойства человека как инновационность и креативность. Последнее связано как потребностями постиндустриального общества, так и с формированием нового «общества, основанного на знаниях». Это актуализирует потребность в людях, способных не только творить новое, но и реализовать оригинальные идеи на практике. В подобной ситуации еще больше возрастает роль науки в обществе, особенно информационно-технологические идей, способных ускорить экономическое развитие общества. Подобная тенденция имеет свои «достоинства» и «недостатки», которые – скорее особенности современной цивилизации, чем достоинства или недостатки. Специализация – естественное порождение европейской цивилизации, нашедшее наиболее полное выражение в возникновении не просто науки в ее новоевропейском смысле, но и таких специальных наук как механика, а затем еще более специальных наук как механика твердого тела и т. д. По этой логике развивались и другие отрасли науки (например, физика, затем физика твердого тела, физика элементарных частиц, физика нейтрино и т. д.), в том числе науки об обществе и управлении (сперва науки об управлении, затем науки об управлении производством, затем науки об управлении персоналом и т. д.). Именно специализация привела к точности, практичности, эффективности научного знания.

Со временем с ростом специализации возникали новые науки и росло ее влияние на жизнь общества. Тем самым специализация стала судьбой европейской и потому, в значительной мере, современной цивилизации. Без современной науки не было бы современной цивилизации, а современной науке атрибутивно присуща специализация. Тем самым без специализации в области науки не было бы современной цивилизации. При этом процесс специализации, связанный с расщеплением изучаемого объекта на составляющие его элементы, происходит во всех науках и при этом происходит по-своему, в зависимости от изучаемого объекта, уровня развития данной науки. Тем самым можно утверждать, что специализация в науке – естественный продукт развития европейской культуры, способствовавшая превращению Европы в лидера индустриальной и постиндустриальной цивилизации. При этом, согласно М. Хайдеггеру, «специализация не следствие, а основа прогресса всякого исследования». Именно специализация способствовала формированию множества новых научных направлений, новых технологий и новой специализированной личности. Социально-экономические и социально-политические процессы в XIX и XX вв. привели к росту авторитета науки и ученых. При этом ученые, несмотря на то, что занимаются специальными, зачастую далекими от социальной жизни вопросами, стали высказываться по широкому кругу вопросов и оказывать влияние и на различные сферы жизни общества. Между тем, стоит прислушаться и к тем мыслителям, которые считают, что «по мере роста научного понимания мир становится дегуманизированным».

В рамках той науки, которая сложилась в Европе с XVII в., специализация естественна, неизбежна, поскольку выступает основанием точности и эффективности. Иное дело обстоит в философии. В философии, естественно, тоже имеет место определенный род специализации, поскольку философ может сосредоточить свое внимание на проблемах гносеологических или, например, проблемах этических. Однако, и это принципиально важно, – в философии любая специализация временна, и она должна учитываться при выводах, поскольку при углублении анализа гносеологическое, например, оказывается связанным с этическим, онтологическим и т. д.

Специализация формирует особый тип личности, «видящий» и «понимающий» происходящие процессы через «узкую щель» своей специальности. Специализированный человек последователен и логичен в пределах того, что видит через эту щель. Он потому манипулируем. Опасности, вытекающие из отмеченного, кратко можно свести к следующим тезисам:

  1. сциентизация и специализация способствуют формированию частичной, манипулируемой и «дрессируемой» личности;
  2. специализированное знание не только не отвечает, но и не ставит вопрос о сущности происходящего, поскольку оно оперирует частичными знаниями, игнорируя вопросы о природе человека, техники, информации и т. д.;
  3. специализация, став нормой бытия современной цивилизации способствовала специализации и в области философии, появлению специальных направлений в философии, морали, культуре и т. д., вытеснив на периферию культуры такие проблемы, как, что есть Человек, что есть Мораль, в чем Смысл бытия и т. д.

Специализация, ставшая важным методологическим инструментарием развития науки, а потому – человека и общества, со временем превращается в свою противоположность, поскольку не только «специалисты» разных областей знания не понимают друг друга, но зачастую специалисты внутри одной предметной области плохо понимают друг друга. И это не удивительно, поскольку давно прошли те времена энциклопедистов, когда физик или математик знал и понимал всю физику или всю математику. Сегодня внутри этих наук существуют десятки специализированных направлений, доступных только «узким» специалистам. Разумеется, в науке происходят процессы, которые уменьшают отрицательные последствия специализации. Таковы, появление и широкое использование системной методологии. Сохранению целостности научного знания способствуют и достижения в области информационной технологии. Наконец, процессу специализации внутри самой науки по-своему препятствуют другие процессы, в частности, появление интегративных наук, лежащих на стыке двух и более наук. Таковы, например, появление физической химии или биологической физики. Как известно, встречаются и более сложные образования, например, биогеохимия. Можно привести и более сложные образования. Кроме этого, процессу дифференциации идейно противостоят интегративные процессы, связанные с изучением не отдельных частных подсистем целого, а попытка постижения с помощью методов науки законы функционирования сложноэволюционирующих систем различной природы. Можно отметить также формирование различных научных картин мира – механической, электродинамической, квантовомеханической и т. д., выполняющих различные функции, в том числе функцию более целостного видения мира. Такие образования способствуют более системному пониманию мира, что принципиально важно, поскольку, как отметил знаменитый американский физик-теоретик Р. Фейнман, «ни понимание природы зла, добра и надежды, ни понимание основных законов в отдельности не могут обеспечить глубокого понимания мира. Поэтому неразумно, когда те, кто изучает мир на одном конце иерархической лестницы, без должного уважения относятся е тем, кто делает это на другом конце».

Вместе с тем, проблема остается, так как процессы дифференциации превосходят по своей интенсивности и масштабу процессы интегративного характера. Поэтому отрицательные последствия глубокого характера очевидны, особенно, если иметь в виду тенденции развития современного общества. Первая тенденция – сциентизация культуры, ее основных составляющих, что приводит к вытеснению духовно-нравственной проблематики на периферию культуры. Вторая тенденция – интеллектуализация по возможности всей сферы человеческой деятельности с помощью новой информационно-коммуникативной технологии. Третья тенденция – вытеснение на периферию культурного пространства духовно-нравственной проблематики – ядра человеческого «Я». Сегодня меньше всего говорят о морали, этике. Последняя тоже стала специализированной. Появились этика правил, этика институтов, этика принципов, этика бизнеса и т. д.

Не случайно, что человек своими действиями породил проблемы, которые он не может решить. При этом, такая ситуация вызывает тревогу, потому что человека не останавливает вызванные им к жизни новые опасности, которые ставят будущее человечества под вопрос. Он продолжает действовать так, будто и нет таких проблем, или, если точнее, то его действия не равны угрозам. Это обстоятельство одним из первых стал анализировать известный испанский философ Х. Ортега-и-Гассет. По его мнению, в XX в. к власти пришел человек, который не умеет управлять обществом, решать проблемы, порожденные им. В работе «Восстание масс» он отметил: «Все прошлые цивилизации погибали по причине недостаточной обоснованности своих принципов, похоже, что европейской цивилизации грозит противоположное. Теперь уже сам человек не успевает шагать в ногу с прогрессом, по пути которого неуклонно следует цивилизация». Отсюда, на первый взгляд, парадоксальный вывод: «Цивилизован мир, но не человек, живущий в нем, он даже не замечает того, что живет в цивилизованном мире, пользуясь дарами цивилизации, как пользуются природными дарами. … Бразды правления в обществе взяли в свои руки люди, незнакомые с принципами управления». Подобное незнакомство с принципами управления испанский философ объясняет сформировавшейся интеллектуальной герметичностью. Человек удовлетворяется тем, что он знает и он не чувствует необходимости узнать что-то новое, которое не имеет к нему прямого отношения. В обществе растет количество таких интеллектуально герметичных людей. 

Представляется, что Х. Ортега-и-Гассет отметил один из действительно важных для современного состояния общества факторов. В новом XXI в. продолжается рост интеллектуально закрытых людей, не чувствующих необходимости дальнейшего развития. Об этом свидетельствует тот факт, что человек занят частными, но не фундаментальными вопросами, от которых зависит будущее. Вместе с тем, представляется, что ситуация со временем становится еще более сложной от того, что наступила новая информационная эпоха, в которой рост информации значительно превышает возможности человека осваивать эту информацию. Это обстоятельство делает малоэффективными попытки осмыслить весь объем информации по той или иной проблеме. Такая ситуация заставляет человека выбирать по различным критериям, с чем необходимо знакомиться, а с чем можно и не знакомиться. Очевидно, при этом потери неизбежны.

Опасность сциентизма самых разных сфер социального и индивидуального бытия в том, что явно или неявно частичное, научно-осмысленное, увиденное, прочитанное, зачастую услышанное воспринимается как понятное, истинное, поскольку не осознается необходимость системного осмысления данного факта, данной концепции как часть целого, то есть на более глубоком философско-мировоззренческом уровне. При таком подходе целое, концептуально-значимое остается вне поля зрения культуры. Тем самым увиденное специализированным научным образом предстает как окончательно-истинное. Между тем, задача в том, чтобы философски осмыслить результаты частнонаучного знания, сделать эти знания естественной частью культуры.

В этой связи примечательно, что классик новоевропейской традиции, проницательный Ф. Бэкон был не только автором новой  концептуально значимой парадигмы «Знание – сила», но и ряда философско-методологических интуиций, которые не были оценены не только его современниками, но и в наши дни. Таков, в частности, его тезис об опасностях, связанных с тотальной экспансией научного дискурса во все сферы человеческой деятельности, получившего значительное распространение в XX в. Так, в контексте современных споров о статусе науки и основанной на ее достижениях научной рациональности, судьбе проекта Просвещения стоит задуматься над следующими предупреждениями английского лорд-канцлера: «сама по себе ученость не научает, как применять ее: то есть мудрость особая, высшая, которую приобрести можно только опытом». Опыт формирования западной культуры, ядром которой стали достижения естественных наук вообще и физико-математических наук, в особенности, свидетельствует о проницательности классика эмпирической методологии Ф. Бэкона. Значителен при этом вклад в формирование новой сциентистики, ориентированной западной традиции различных вариантов позитивизма, начиная с О. Конта и вплоть до классиков неопозитивизма. Влияние всех версий позитивизма было обусловлено не только доминированием эмпирических мотивов в структуре различных школ позитивизма, но и тем, что позитивизм независимо от того, идет ли речь о дискрептивизме Э. Маха или физикализме Р. Карнапа, методологически поддерживал стремление науки к «самостоятельности», «самодостаточности».

Еще в середине XX в. известный философ Ф. Франк отмечал не только имеющийся в культуре «разрыв между наукой и философией», но утерянную «связь между естественными и гуманитарными науками».

Философия ставит вопрос об основаниях увиденного, прочитанного, услышанного, частного, конкретно-научного. В конечном итоге, речь идет не только об основаниях, а о предельных основаниях, понимании природы конкретно-научного знания. Любое конкретно-научное знание явно или неявно предполагает целое, более общее. Конкретное выступает всегда как момент движения знания, оно открыто, процессуально и подвижно. Противоречие между частью и целым, конкретно-научным и философским – источник развития науки и философии, человека и общества. Всякое снятие этого фундаментального противоречия временно и частично. Игнорирование этого противоречия опасно для культуры, хотя недооценка значимости этого противоречия сопровождает развитие цивилизации с момента появления науки как самостоятельной формы сознания. С начала функционирования новоевропейской науки проблема соотношения конкретно-научных и философско-мировоззренческих истин принимает новую форму, поскольку с этого времени наука становится не только доминирующей цивилизационной силой, но и влиятельным социальным институтом. Решение данного вопроса осложняется тем, что проблемное поле науки значительно расширяется, она начинает изучать сложно-эволюционирующие системы, которые не могут быть поняты вне учета результатов предшествующей философской культуры. Наука становится теми очками, через которые человек видит и познает мир. С другой стороны, в самой философии происходит множество процессов, сближающих ее по форме с наукой, а именно процессы дифференциации, появление философских школ, изучающих только проблемы метода, или только  проблемы познания и т. д. Меняется социальный контекст бытия науки и философии. Человечество впервые открывает глобальные проблемы, порождает феномен мировых войн и осознает хрупкость того мира, в котором он живет. Однако те социально-экономические отношения, в рамках которых человек реализует себя, приходят в противоречие с фактом глобальности мира, его целостности. Социально-экономические отношения формируют человека-индивидуалиста, думающего, в первую очередь и главным образом, о себе, своей выгоде. Тем самым социальная реальность предстает как пересечение двух линий – индивидуалистической, где каждый индивид – атом, живущий ради себя, и глобально-коллективистский, где будущее, в конечном итоге, зависит от того, как будут взаимодействовать эти атомы-индивиды. Игнорирование законов функционирования этой реальности ведет не только к обострению напряженности между различными народами, странами, культурными традициями, но и природой и человеком, что привело к актуализации глобальной экологической проблемы.

В результате абсолютизации норм специализированной науки, по мнению одного из ведущих физиков XX в. Э. Шредингера, «Наступил, можно сказать, всеобщий атавизм. Западному человеку угрожает возврат на прежнюю, плохо преодоленную ступень развития: ярко выраженный неограниченный эгоизм поднимает свою оскаленную пасть и с родовой доисторической привычкой заносит неотразимый кулак над рулевым корабля, лишившимся капитана». В этом процессе сциентизации культуры значительную роль сыграли различные школы позитивизма, начиная с О. Конта до П. Фейерабенда, поскольку они не только анализировали особенности науки, но и защищали, утверждали единственность естественнонаучных норм познания.

Специализация, столь практичная и эффективная для рационального постижения отдельных аспектов бытия, оказывается малопродуктивной и даже опасной, когда встает вопрос о целостном представлении сущего, включающего не только знания, но и ценности. Видимо, особенностями стратегической установки греческой классической философии, их стремлением сохранить единство истины и добродетели объясняется диалогический метод Платона как при формировании, так и изложений своей концепции. Диалогический метод изложения, по мнению видного отечественного философа П.И. Новгородцева, «есть единственная в своем роде; никогда ни прежде, ни после него, ни один философ не достигал ничего подобного». Восхищение результатами метода Платона было настолько велико, что англо-американский логик и философ А. Уайтхед считал последующие достижения европейской мысли комментарием к идеям Платона. Однако со временем, особенно с появлением новоевропейской науки, интерес к Целому, Космосу отходит на второй план. Как отметил М. Маклюэн, «Именно безразличие к космическому способствует тому интенсивному сосредоточению на мелких сегментах и специализированных задачах, которое дает уникальную силу западному человеку. Ибо специалист – это тот, кто никогда не допускает мелких огрехов на пути к огромной ошибке».

Естественно, что выбранный Европой путь специализации как инструмента познания и возвышения Человека, как было отмечено, трудно однозначно оценить ввиду его эффективности и результатах. Ведь именно наука сделала Европу лидером современного мира. Вот почему можно считать наиболее адекватной на систематически усиливающийся процесс специализации реакцию А. Бергсона: «Существование специальных наук, между которыми нужно выбирать, – тяжкая необходимость. Мы должны смириться с тем, что будем знать мало, – если не хотим не знать ничего. Но хорошо бы смиряться с этим как можно дольше. Каждый из нас должен был бы начать, как это делало все человечество, с благородного и наивного стремления все знать». А. Бергсон понимал утопичность самой установки «все знать», но он понимал, что это единственно верная общеметодологическая установка культуры, которая хочет избежать катастрофы. Примечательны, в этой связи, мысли Л.Н. Толстого, которые актуальны и сегодня. Согласно Л.Н. Толстому, «без науки о том, в чем назначение и благо человека, не может быть никаких настоящих наук, … и потому без этого знания все остальные знания и искусства становятся, как они и сделались у нас, праздной и вредной забавой». Разумеется, можно не согласиться с великим писателем и мыслителем насчет праздности и «вредной забавы», но Л.Н. Толстой прав в главном, а именно в том, что наука не решила вопрос о назначении человека и потому считать достигнутые знания настоящими науками в смысле великого русского писателя трудно. Л.Н. Толстой ведь не оспаривал статус науки как таковой, а ставил вопрос о необходимости целостной человечески ориентированной науки. «Наука, в смысле всего знания, приобретенного человечеством, – писал он, – всегда была и есть, и без нее немыслима жизнь; и ни нападать на науку в этом смысле, ни защищать ее нет никакой возможности». «Но дело в том, – продолжает Л.Н. Толстой, – что область знания вообще всего человечества так многообразна – от знания, как добывать железо, до знания движения светил, – что человек теряется в этой многочисленности существующих и в бесконечности возможных знаний, если у него нет руководящей нити, по которой бы он мог располагать эти знания, распределять их по степени их значения и важности…». Руководящей нити до сих пор нет, а количество частных знаний растет по экспоненте.

После этих мыслей, высказанных Л.Н. Толстым в 1882 г., ситуация стала еще более запутанной, поскольку возросло число специальных наук, которые, как показала история, все больше угрожают будущему человечества, поскольку разрушается природная среда и растет количество глобальных проблем, порожденных действиями человека. В подобной ситуации правомерен вопрос, поставленный Г. Гадамером «самом деле возникает сомнение в науке как типовой, открывающееся нам как третий смысловой слой за словами "что есть истина?" Действительно ли наука есть последняя инстанция и единственный носитель истины, как она на то претендует?»

Г. Гадамер не одинок. Приведем также мысль классика европейской социально-гуманитарной мысли А. Тойнби, высказанную в беседе с японским мыслителем Д. Икедой: «неосознанно и косвенным образом научный дух, я полагаю, способствовал современному взрыву беззакония». Об этом говорит и другой выдающийся гуманист, психолог Виктор Франкл: «Если наука не будет себя самоорганизовывать, ей грозит перерождение в одну из форм ложного и репрессивного сознания»

Не случайно в этой связи возрастание числа проблем, получивших название глобальных. Человечество, занятое повседневными конкретными специальными вопросами, недооценивает их значимость. Между тем, как показывает практика, растет не только число подобных общепланетарных проблем, но и их значимость для будущего не только отдельных стран и регионов, но и всего человечества. При этом ситуация обостряется тем, что реальность в рамках которой функционирует современная цивилизация, становится более сложной и неопределенной. Культура уже недостаточно объединяет людей, поскольку общество пронизано специализацией. Специализируются не только в рамках технических или естественных наук, специализация стала фактом и для социально-гуманитарной мысли. В этой связи актуализируется вопрос о носителе специализированного знания, его способности постигнуть законы целого. Достаточно задуматься только над этим фактом, как станет ясным, что социально-гуманитарное знание не только частично и раздроблено, но и во многом политизировано. В целом, не вызывает сомнений тот факт, что современному исследователю социально-гуманитарных процессов трудно, если вообще возможно, сохранить объективность и мыслить, следуя известному принципу «без гнева и пристрастия».

При этом приходится считаться не только с усиливающейся специализацией, но и «катастрофическим» ростом информации и отсутствием критериев различения информации о человеке, обществе, социальных процессах как  истинных и неистинных. Новая компьютерная технология «приближает» информацию к каждому человеку. Но можно ли эту информацию считать знанием, тем более истинным знанием. Сам термин «знание» трудноопределим, поскольку имеет множество значений. Как отметил К. Ясперс, «Знание как знание приобретает значение только благодаря философии и дает себе ответ на вопрос о своем собственном смысле, сознавая свою универсальную взаимную связанность». Обладает ли человек таким знанием?! Насколько надежны наши знания и связана ли надежность только с научностью?! Таких вопросов множество и их анализ свидетельствует о сложности однозначного ответа на вопрос о сущности знания и информации.

Проблемная ситуация осложняется тем, что «Само знание всегда находится в движении, и вместо того, чтобы застывать в покое, остается в вечном вопрошании к самому себе». При этом «Возможность знать и знание – это наша судьба». Отсюда необходимость совершенствования не только методов получения нового знания, но и поиска критериев различения истинного и неистинного в знаниях. Эти проблемы приобретают в современных условиях, когда общество с огромной скоростью входит в новое «общество знаний», которое может принять форму когнитивного капитализма. Все это свидетельствует о возрастании роли знания, целостное представление о котором невозможно без определенной философской культуры. Можно утверждать, в этой связи, что чем больше растет роль научных знаний, тем более востребованной становится философская культура. Вот почему не только ошибочна, но и деструктивна позиция Я. Бражниковой, согласно которой «Прагматически ориентированные современные студенты – будущие экономисты, пиарщики, маркетологи и пр. – с тоской и недоумением слушают все еще общеобязательный для всех специальностей и совершенно бесполезный для будущей профессиональной практики курс философии». Я. Бражникова, считая философию «совершенно бесполезной», предлагает упразднить ее, «говоря откровенно, это недоразумение давно пора исправить: концептуальное единство современного образования должно скрепляться основами маркетинга, а вовсе не модернистским пережитком времен расцвета Университета, каким является философия». Между тем, ситуация более сложна и противоречива, чем это предстает у Я. Бражниковой. Разумеется, в начале XXI в. мир больше экономикоцентричен, нежели фиолософоцентричен. Поэтому Я. Бражникова во многом права, когда отмечает, что «элитарное место, принадлежащее ранее философии и богословию, занимает сегодня Ее величество Экономика». Однако, подобная ситуация породила такие проблемы, которые невозможно решить без использования идей и методов философии.

Чем больше распространяется тенденция специализации, тем менее актуализируются традиционные фундаментальные философские вопросы. Проблема при этом в том, что общество, и те, кто определяют его основные парадигмальные установки, не осознают теоретико-концептуальную и практическую значимость сугубо философских вопросов, типа «что есть истина?», «что есть Человек?» или «что есть сущее?», считая их непродуктивными, малозначимыми. Тот факт, что философские вопросы чтобы быть действительно философскими, должны отвлечься от определенных аспектов конкретики, поскольку такова специфика философской постановки проблемы, зачастую трактуется как непродуктивное схоластическое умствование.

Проблема в том, что при этом за эталон осмысленности явно или неявно берутся стандарты конкретно-научного знания, где по определению возможно достижение однозначных трактовок. Тогда невозможность подобной трактовки в рамках философии рассматривается как ее недостаток. Прав в этой связи Н. Элиас, когда доказывает, что «научная специализация …способствует конструированию недостаточного понятийного каркаса и ведет к противопоставлению природы и общества».

При этом, разумеется, речь идет не о недооценке специальных, конкретно-научных, аналитических наук и основанных на методах этих наук результатах. Нет в этой связи необходимости доказывать, что аналитический метод, например, не только один из самых «старых» методов познания, но и самых эффективных. Как отметил Г. Померанц, «Знание, направленное на мир частностей, на объекты, доступные обладанию, развязало огромные материальные силы и дало Западу неслыханные преимущества». В этой связи примечательно наблюдение и вывод М. Маклюэна, отметившего в свое время: «…сам успех, которым мы наслаждаемся, специализируя и разделяя свои функции ради достижения большей скорости, служит одновременно причиной нашего невнимания к ситуации и полного ее неосознания».

Вместе с тем, чтобы избежать возможного недоразумения, отметим, что метод, основанный на аналитическом расчленении целого на части и изучении частей – ядро науки. Не вызывает также сомнения то обстоятельство, что именно с помощью разделения сложных, многомерных явлений на составляющие их элементы, и познание законов функционирование этих элементов, – стало основой современного научного подхода к миру. На базе аналитического метода сформировалась аналитическая философия, получившая широкое распространение во многих странах мира. Вместе с тем, – и это концептуально важно – изначально были ясны ограниченность аналитического подхода к познанию сложных процессов. Систематическое аналитическое дробление многоаспектных систем стало впоследствии мешать познанию законов целостности. Вот почему методологически важно осознать концептуально-методологические следствия специализации в науке, поскольку, с одной стороны, без специализации не было бы тех огромных достижений в самых разных сферах, которые достигла новоевропейская наука, и, с другой стороны, именно специализация способствовала расщеплению целостной личности и формированию частичного человека, ставшего источником многочисленных трудноразрешимых проблем. 

Тем самым можно показать, что за специализацией последовали, в конечном итоге, не только разделение труда, эффективность производства, но и сужение горизонта личности и, в конечном итоге, – культуры. Стремление в научном познании к точности и рациональности вело на практике к сужению видения мира не только учеными, но и теми, кто на практике применял достижения науки. Не развивая этот тезис, отметим главное – необходимо изменить сложившуюся парадигму, основанную на  специальных  знаниях, и обратить больше внимания изучению целого, сущего. Специализация, сделавшая человека столь влиятельным и результативным в современном мире, одновременно обеднил его, поскольку каждый шаг на этом пути ведет к углублению знаний о частном, конкретном, но не приближает его к осознанию о сущем. В этом основная дилемма современной цивилизации, которая достигла поразительных результатов в самых разных частных сферах, но породила при этом глобальные, общепланетарные проблемы, неразрешимые в рамках современной специализированной науки и основанной на ней технологии.

Comments