СБЛИЖЕНИЕ КУЛЬТУР И ЕГО КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ

Отправлено 3 мар. 2015 г., 21:17 пользователем Vladislav Moiseev   [ обновлено 3 мар. 2015 г., 21:19 ]


СБЛИЖЕНИЕ КУЛЬТУР И ЕГО КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ


                                                                                                                                            И.И. Ирхен

                                                                                                          Доктор культурологии, доцент


Ключевые слова: культура, глобализация, сближение, «другие», межкультурный диалог, культурологические смыслы.

Статья посвящена феномену сближения культур как многомерному, нелинейному процессу. Затрагивается вопрос культурологических смыслов сближения, их постижения «другими». Отмечается разная степень включенности культур в глобализационные процессы и возникающие на этой основе диссонансы. Гармония культур инициирует гармонию цивилизаций. Культурные смыслы такого сближения расширяют границы устойчивого развития, обеспечивая стратегию выживания человечества.


Key words: culture, globalization, approximation, “the others’, inter-cultural dialogue, culturological meanings.


The article is devoted to the phenomenon of approximation of cultures as multidimensional, non-linear process. The article also touches upon the question of the culturological senses of the approximation, its comprehension by “the others”. A different degree of inclusion of cultures into the globalization processes is marked, and dissonances arising on this ground. The harmony of cultures initiates the harmony of civilizations. The cultural senses of such approximation broaden the limits of sustainable development, providing for the strategy survival of humankind.


Глобализация, став свершившимся фактом современности, непрестанно приумножает интенсивность межкультурных коммуникаций. Возрастающий интерес к культурным формам и практикам в разных уголках планеты позволяет развивать и поддерживать «многоцветье» мира, затушевывая конфронтацию между «своими» и «чужими». Возникающее при этом «единство в разнообразии» как факт культурно-исторического развития, с одной стороны, стимулирует налаживание взаимодействий между обществами с различным социальным устройством; с другой – усиливает межкультурную интеграцию сходных культур, их притяжение к ведущим мировым державам своей цивилизации. Вместе с тем, в современном мире можно видеть и контрирующие культурные векторы.

Представляется, что высказанные американским политологом С. Хантингтоном прогнозы относительно безуспешности усилий по «перетягиванию» обществ от одной цивилизации к другой обнаруживают все новые и новые подтверждения в условиях современности. Достаточно наблюдать агонию США и их союзников по применению политики подрывающего сдерживания России. Однако при всей напряженности сложившихся отношений достижение устойчивого взаимодействия между странами в историческом развитии оказывается приемлемым только посредством межкультурного диалога и признания духовного суверенитета. Жизнь показывает, что отход от данных принципов чреват чрезвычайными ситуациями.

Неслучайно объявленное ЮНЕСКО Международное десятилетие сближения культур (2013–2022 гг.) призвано «избавить грядущие поколения от бедствий войны, содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе» [9]. Речь идет о зыбкости современных социокультурных реалий, которые порождают разновекторные сценарии перехода из установившегося мира в турбулентное, нестабильное состояние и наоборот. В этом контексте межкультурный диалог обретает новый ракурс в развитии всеобщего планетарного сознания, свободного от расовых и этнических предрассудков. Как отмечает философ В.А. Лекторский, будущее цивилизаций связано именно с межкультурным диалогом, и главное – создать для него условия [6]. Провозглашенная идеологема о сближении культур фактически намечает определенные условия диалога: признание общего рамочного пространства; ориентацию на понимание «другого»; установку на равноправие; суверенность позиций; открытость смыслам иной культуры.



Смыслы сближения культур


Обозначенные ЮНЕСКО стратегические направления сближения культур можно свести к четырем позициям:

  1. содействие взаимопониманию и взаимному ознакомлению с культурным, этническим, языковым и религиозным разнообразием;
  2. создание плюралистической основы для укоренения общих ценностей;
  3. распространение принципов и инструментов межкультурного диалога посредством качественного образования и средств информации;
  4. содействие диалогу в интересах устойчивого развития [9].

Эти приоритеты, акцентируя динамичность современного культурного процесса с открывающимися возможностями обретения дополнительных знаний, компетенций, духовных смыслов, одновременно формируют базисный механизм, позволяющий научиться «жить вместе» с непохожими людьми, в смысловом поле «другой» культуры.

С точки зрения генерации смыслов, в плане устойчивости и изменчивости культурных процессов, можно отметить следующие моменты.

Во-первых, человек бытийствует в мире непрестанного развертывания смыслов, выступающих «квантом культурного пространства, клеткой организма культуры» [7, с. 69]. При этом первоначальные смыслы предметов и идей могут удерживаться либо обновляться. В таком ключе культурные смыслы предстают в виде информационного, эмоционального, экспрессивно-ценностного содержания (значения) культурных объектов и их элементов как знаков [5, с. 214]. Структурно взаимосвязанные процессы – генерация и означение, функционирование (существование знаковой формы в пространственно-временной динамике), понимание (интерпретация) [5, с. 215] раскрывают многомерность и сложность смысловой полифонии диалога.

Культурные смыслы с их историчностью, сменяемостью, принципиальной функциональностью, целеполаганием, для личности возникают как данность, некое идеальное содержание, существующее в виде мифологем, коллективных представлений, ментальности и др. В то же время функциональность культурных смыслов, предполагающая индивидуальные наложения, делает человека их продуцентом, интерпретатором, «поставщиком». Характерно, что стремление к освоению смыслов «другой» культуры во многом детерминируется устройством социальной системы. С достаточной долей достоверности можно констатировать, что коллективистски ориентированный тип личности взращен в более или менее выраженных «тоталитарных», «закрытых» системах, в то время как индивидуально-ориентированный тип связан с демократизированными, «открытыми» системами [8], значит, больше открыт к постижению культурных смыслов.

Во-вторых, общее толкование понятия «сближение» означает связь, стыковку, сцепление, скрепу. Его сущность в гуманитарном дискурсе сопряжена с конвергенцией культур как «определенной ступенью зрелости глобальной интеграции» [2, с. 104], нахождением новых точек соприкосновения, преодолением «взаимонепроницаемости замкнутых цивилизаций» (О. Шпенглер). Строясь на всеобщности и универсальности диалога в разных сферах жизнедеятельности человека, сближение в его сущностном варианте необходимо для сглаживания социальных катаклизмов, перехода к взаимопониманию и осознанию разных цивилизаций, выработке «ответов» на множественные «вызовы» (А. Тойнби) эпохи. На этой основе возрастает неизбежность интегративной мировой культуры в виде содружества национальных и региональных культур, структурная целостность которых высвечивает «схожесть» развития в процессе культурной диффузии.



Сближение культур как исторический процесс


Сближение культур, предполагающее маятниковые колебания (притяжение – отталкивание), можно рассматривать как многомерный и нелинейный процесс. Наличие точек пересечения, бифуркационных тупиков служит источником жизнедеятельности культур, детерминантом освоения ими достижений друг друга. Неслучайно М.М. Бахтин подчеркивает, что «чужая культура только в глазах другой культуры раскрывает себя полнее и глубже» [3, с. 354]. Результатом подобного сближения становится артикуляция культурных смыслов, их взаимообогащение, углубление содержательного наполнения своих значений. Данный процесс не означает абсолютного «растворения» неповторимой самобытности, детерминируемой «душой культуры» с неким «первичным прасимволом» (О. Шпенглер), определенным смысловым ядром. Напротив, речь идет о преимуществах культурного многообразия в поддержании равновесия между цивилизациями. Здесь можно наблюдать и «затушевывание» культурного лага как отставания разных сторон существования человеческих сообществ друг от друга. Кроме того, сближение с «другими» стимулирует процессы самообновления культуры, добровольного заимствования паттернов «родственной» традиции. Это находит отражение, в частности, в увеличении количества смешанных браков в современных реалиях.

В-третьих, различная степень включенности культур в глобализационные процессы обусловливает пределы межкультурного диалога в виде отличительных характеристик, присущих всем культурам (язык, смыслы, ценности, традиция, культурные формы, способы хозяйствования, картина мира). И хотя основную причину непонимания между западноевропейскими и восточными культурами исследователи усматривают в несходстве прасимволов, решающая роль все же принадлежит «темпоральной рассогласованности, неравномерности общественного развития» [4, с.12]. Как отмечает А.В. Костина, «традиционные», религиозные культуры с доминированием аграрного хозяйства и систем устной коммуникации, ориентированные на воспроизводство установленных смысловых паттернов, не приспособлены к диалогу с другими общностями современных и постсовременных культур [4]. Более того, при попытках интеграции их представители обособляются в культурные анклавы, стараясь внедрить идеологему доминирования, определяемую религией, образом жизни и т.п.

Следует отметить, что культура как специфически человеческий способ утверждения человека в мире прежде всего способствует возвышению каждой личности, приумножению ее сущностных сил [8]. В то же время культура предусматривает свод «правил игры» коллективного существования, среди которых запреты, табу и даже репрессивные меры преследуют вполне утилитарные цели. Объекты табуирования и их модификацию обусловливает также специфика исторического, этнического, регионального типов культуры. К тому же, если в культуре «традиционных» обществ велика роль самоограничений как неких внешних для личности структур, то в демократизированных обществах игнорирование подобных требований ведет к культивированию излишней свободы, вседозволенности, а шире – к глобальному хаосу. Воплощением этого стало нападение радикальных исламистов на редакцию сатирического французского еженедельника «Шарли Эбдо» в начале 2015 года, журналисты которого известны карикатурами на пророка Мухаммеда. Несмотря на единодушное осуждение французами, жителями Европы и мировыми лидерами этого теракта в целом, основной посыл в условиях глобализации должен все же акцентировать необходимость осознания свободы как универсальной ценности в гармонии с ответственностью за возможные последствия. Учитывая, что различные воплощения святынь (звезда Давида, Крест, полумесяц и др.) имеют идентичные культурные смыслы, подобные «выпады» можно расценивать как оскорбление ментальных «архетипов» (К. Юнг), религиозных чувств. Неслучайно данный факт инициировал волну масштабных протестных акций в странах арабо-исламской цивилизации, среди мусульман всего мира.

Согласно данным исследовательского центра «Пью» (Вашингтон), сегодня практически каждый четвертый житель планеты является приверженцем ислама (23,4%). К 2030 году доля мусульманского населения в мире возрастет до 26,4%. Однако уже сегодня можно говорить, что в рамках сближения культур складывается иной сценарный вариант – так называемый «закрытый диалог», который, как представляется, несет угрозу европейцам в силу затруднительного прогнозирования глобальных вспышек терроризма. Этот вариант диалога можно обнаружить в политике западноевропейского мультикультурализма, модели которого сложились до 1990-х годов и потерпели крах. Становится все более очевидным, что вынужденно предпринятые в европейских странах «точечные» меры не поменяли вектор мультикультуралистского тренда, ибо анклавы, прежде всего, мусульманского населения расширяются. И Европа в обозримом будущем прогнозируется структурно мусульманской. Отзвуки такой картины уже ощутимы.

Таким образом, декларируемое сближение, «консонанс» культур в глобализационных реалиях «натыкается» на «диссонансы». Особенно ярко это видно на примере мультикультурного взаимодействия Европы и исламской цивилизации, остающейся анклавом сакральной традиции и монокультурализма. Действия террористической организации «Аль-Каида» и группировки ИГИЛ, контролирующей значительную территорию Сирии и Ирака и др., доказывают, что в культурной матрице арабского мира отчетливо доминируют иные смыслы: нациоцентричность; сплачивающая идея рационального ислама; эталонность традиции; предопределенность ментальности. Это приводит к выводу о необходимости не «анклавных», а конвергентных зон, фрагментарно охватывающих национальную культуру, ее сложившиеся формы коммуникации, стиль жизни и др. [2].

В-четвертых, возможность межкультурного диалога определяется наличием духовных идеалов у каждой национальной культуры. В целом можно согласиться со специалистами, которые считают, что уважение к различиям не отторгает поиска универсальности, концентрирующей модус взаимодействия носителей разных культурных паттернов вокруг их обмена. При этом можно обнаружить и единые добродетели, присущие носителям религиозного сознания независимо от конфессий. Разделяемые традиционными мировыми религиями нравственные ценности – любовь к ближнему, трудолюбие, самодисциплина, почитание порядка в природе и социуме, милосердие, самопожертвование, опора на духовность, приоритет гармонии над хаосом – могут стать «ключом» к достижению межцивилизационного согласия и культурной конвергенции.



Россия в трендовом потоке сближения культур


В подобном направлении движутся российские регионы, образующие «двойную периферию» (внутри мировой системы и внутри страны наряду с городами-мегаполисами) в глобализирующемся мире. И хотя «цветущая сложность» территорий с учетом местного колорита и традиций, материальных и духовных ресурсов позволяет говорить о самоценности региональных социокультурных процессов вне их баланса с государственной системой, внутреннее ценностно-смысловое единство культуры выступает высшей формой интеграции. Следует отметить определенную проблематичность данного явления в нашей стране.

В поисках своей культурной идентичности отдельные регионы оказываются в «броуновском движении», выходы из которого имеют знаки и «плюс», и «минус». К примеру, наметившееся в 1990-е годы в Республике Саха (Якутия) «шатание» от православия в язычество, буддизм, шаманизм сегодня демпфировано, регион перешел к устойчивому гармоничному развитию, полной централизации, демонстрируя образец сохранения и развития укоренившихся духовных опор национальной культуры [10, с.259]. Чрезмерно обозначившаяся в Башкортостане некая автономная тенденция свертывания русского языка, напротив, способна подпитывать размежевание по этнонациональному признаку. Проникновение в российскую культурную среду проявлений этносепаратизма можно наблюдать в Архангельской области, где страны Северной Евразии (Норвегия и др.) выделяют средства на функционирование оппозиционной автономии некоего «поморского этноса», разжигающей межнациональную рознь. Возникающие межкультурные различия, например, на русско-китайском приграничье Дальнего Востока сглаживаются через элементы «культуры-посредника» с особыми структурами и смысловыми паттернами, предназначенными для граждан другого государства.

Как отмечают аналитики, в достижении логико-смыслового единства многонациональной российской культуры общим знаменателем служит тождество смысла, которое, превращая региональные элементы в значимые паттерны, придает им главную идею. Поэтому функциональное, логико-смысловое объединение культур народов России и формирование на этой основе интегрированной российской культуры, соответствующей культурной идентичности, рассматривается в качестве стратегической задачи устойчивого развития страны [1, с. 55].

Таким образом, в глобализационных реалиях сопряжение культур обретает качественно новое наполнение. Наличествующие сценарные варианты диалога отражают многоступенчатые конфигурации трансформационных культурных процессов. Гармония культур инициирует гармонию цивилизаций, выступая гарантом равновесия глобального и локального. Культурные смыслы такого сближения не только обогащают содержание политического и практического устойчивого развития, расширяют его границы, но и, в конечном итоге, обеспечивают стратегию выживания человечества.

Литература:

  1. Абдулатипов Р.Г. Культура как стратегический ресурс России в XXI веке. М., 2010.
  2. Астафьева О.Н. Взаимодействие культур: динамика моделей и смыслов // Вопросы социальной теории. 2012. Том VI. С. 97–107.
  3. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. 2-е изд. М., 1979.
  4. Костина А.В. Диалог в современном мире: условия и возможности // Знание. Понимание. Умение. 2011. №3. С. 9–20. 
  5. Культурология. XX век: энциклопедия [в 2 т.]. СПб.., 1998. Том 2.
  6. Лекторский В.А. Как возможен диалог цивилизаций // Россия и мусульманский мир. 2012. №1. С. 4–15.
  7. Пелипенко А.А. Рождение смысла // Личность. Культура. Общество. 2007. №3. С. 69–95.
  8. Ремизов В.А. Ценностно-мировоззренческий анализ культуры личности: автореф. дис. в форме науч. доклада … доктора культурологии: 24.00.01. М., 2000.
  9. Сто девяносто четвертая сессия Исполнительного совета ЮНЕСКО от 5 марта 2014 г. [Электронный ресурс]. URL: http://unesdoc.unesco.org/
    images/0022/002266/226664r.pdf
    . [01.11.2014].
  10. Irkhen I.I. Socio-cultural Realia of the Regional Space in Russia under Globalization // Россия и Европа: связь культуры и экономики: материалы III междунар. науч.-практ. конф.; (г. Прага, Чешская Республика, 22 июня 2012 г.) / отв. ред. А.В. Наумов. Прага: World Press, 2012. С. 256–260.




Comments