К.Х. Делокаров, О.Н. Любина: Системность и вызовы сложности

Отправлено 25 авг. 2015 г., 11:47 пользователем Vladislav Moiseev   [ обновлено 25 авг. 2015 г., 11:48 ]

Попытка понять мир, как взаимодействие элементов, проходит через всю историю европейской культуры. С возникновением науки в новоевропейском смысле этого слова идея системности становится доминирующей парадигмальной установкой и является общенаучной ценностью, поскольку она пронизывает не только науки о природе, но и науки об обществе, человеке, технике. При этом системность пронизывает не только классический и неклассический этапы развития науки, но и его постнеклассический этап. Чем более сложными становятся объекты науки, тем больше востребованными оказываются системные представления. Специфика же процессов, происходящих в самых разных сферах, в том, что исследуемые системы из сложности одного уровня переходят в сложность другого уровня. Тем самым, возрастание сложности – одна из особенностей начала нового тысячелетия. Разумеется, трактовка системы, ее характер различны на различных этапах развития науки. В рамках ньютоновской физики изучаемые системы были закрыты и носили механический характер, в биологии они более открыты и организмичны, тогда как в современной науке, в частности, в синергетике – открыты, нестабильны и нелинейны. При этом изучаемые объекты систематически усложняются. Чем более сложными становятся системы, тем больше возможностей для флуктуаций. Это ставит новые проблемы не только перед наукой, но и перед всем обществом.

Нелинейная математика, используя новейшую компьютерную технологию, методы программирования, добилась значительных результатов в изучении сложных, неравновесных, нелинейных динамических систем. Методологическая значимость этого обстоятельства связана с тем, что область нелинейных процессов не уступает по своей общности области линейных явлений. Более того, есть основания считать, что линейные процессы – лишь часть более обширного класса нелинейного мира, о чем свидетельствует экспансия методов синергетики на все новые сферы реальности. Нелинейная математика – это математика сложности, математика, которая позволяет исследовать различные формы аттракторов. Поэтому одна из важных задач науки – исследование причин, которые могут вывести оптимально функционирующую систему из состояния стабильности, определив параметры порядка системы. Не менее важно и определение причин, ведущих к стагнации, закостенению системы. Как отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс в работе «Процесс самоорганизации в популяции», «в сложных системах, где отдельные виды растений, животных и индивиды вступают между собой в многочисленные и разнообразные взаимодействия, связь между различными частями системы не может быть достаточно эффективной. Между устойчивостью, обеспечиваемой связью, и неустойчивостью из-за флуктуаций имеется конкуренция. От исхода этой конкуренции зависит порог устойчивости». Последнее актуализирует вопрос о характере конкуренции в сложных системах, возможных последствиях подобной конкуренции. И поскольку современная социальная реальность предстает не только как нелинейная, но и как открытая и сложная система, то встает вопрос о смысле сложности.

Сложное формируется, образуется на базе процессов самоорганизации. Вопросы о том, что такое сложное и простое, каковы их границы и как они соотносятся, самоочевидны и понятны только на уровне здравого смысла и нерефлексирующего разума. Трудность определения того, что такое сложное и простое, с самого начала связана с тем, что эти категории относятся к первичным, исходным понятиям, к тому же они взаимосвязаны и зачастую определяются друг через друга. Интерес к категориальному смыслу этих понятий в рамках нелинейной методологии проистекает из того, что сложность, наряду с открытостью, нестабильностью и другими категориями, выступает смыслообразующей характеристикой нелинейных систем. Не случайно, что одно из монографических исследований Г. Николиса и И. Пригожина носит название «Познание сложного». Фундаментальность сложности – в ее продуктивности, в том, что именно сложность выступает основой самоорганизации. Сложность органично связана с образованием нового качества. Поэтому для порождения нового качества необходимы не менее двух элементов. При этом чем больше разнородных элементов взаимодействуют, тем больше возможностей для образования сложностного мира.

Далее по своему смыслу сложность восходит не только к иерархии и структуре, но и открытости. Открытость – необходимое условие и испытание для любой функционирующей системы. Обмен с миром – информацией, веществом, энергией – условие развития системы и формирования новых структур, ведущих к переосмыслению тех представлений, которые сложились в закрытой системе. Именно обмен с миром ведет к усложнению системы и появлению нового качества бытия.

Важным свойством системно-синергетического ведения эволюционирующего мира является иерархичность. По мнению Ю.В. Сачкова, «одна из основных идей системного взгляда на мир, которая еще недостаточно учитывается в методологических исследованиях, есть идея иерархии, идея иерархического строения системы». Принципиальная значимость иерархии связана с ее упорядочивающей функцией, с тем, что иерархия способствует сохранению целостности усложняющихся систем. Усложнение без иерархии может привести к разрушению системы. Это обстоятельство проанализировано в известной работе Дж. Николиса «Динамика иерархических систем. Эволюционное представление». В ней Дж. Николис доказывает, что «сложность подрывает устойчивость, если не умеряется иерархической структурой».

Значительная роль иерархии для нормального функционирования живого: «принцип иерархического порядка в живой природе отчетливо выступает в качестве явственно выраженного феномена, вне зависимости от того, какое философское содержание мы придадим этому термину». Значимость принципа иерархичности возрастает с усложнением системы, возникновением множества разнонаправленных целей. Тогда иерархичность выступает важным компонентом упорядоченности структур различного уровня. Это находит отражение в языке, специфике социальных и организационных структур. Отмечая общность данного принципа, К. Гробстейн писал, что «иерархический принцип охватывает все ступени, начиная с атомных и молекулярных явлений, простирающихся на самые ничтожные расстояния, и кончая взаимоотношениями в человеческом обществе, где могут иметь место воздействия через большие пространства, в результате чего возникает высокоорганизованная структура».

Сложность связана не только с иерархичностью, но и с разнообразием, наличием множества связей между взаимодействующими элементами. Реальность предстает как становление сложных систем с присущей этим системам формой самоорганизации, единством структуры и функции. Познание этой сложной, самоорганизующейся реальности начинается с ее упрощения, которое позволяет выделить доступные опытно-экспериментальному изучению связи. Именно на этом первом этапе наибольшую роль играют наблюдение, анализ, индукция, аналогия и другие методы, которые позволяют внести единообразие в многообразие и сформулировать эмпирические закономерности. Затем исследователь переходит от познания частностей к познанию законов функционирования сложного, целого. С этим связано возникновение пар понятий, отражающих разные уровни иерархии: простое – сложное, часть – целое, механизм – организм, элементы – система, дифференциация – интеграция и т. д. При этом смысл таких понятий, как сложное, целое, интеграция и т. д., зачастую пересекаются. Иерархичность более явно выражена на биологическом и социальном уровнях организации, в которой существует сложная двусторонняя связь между высшими и низшими уровнями иерархии. Как отметил В.А. Энгельгардт, «именно двусторонность взаимодействия между высшими и низшими звеньями иерархий, находящая свое выражение в существовании и функциях обратных связей, является типичной отличительной чертой биологических иерархий и придает им их главное специфическое отличие – возможность осуществления контролирующих воздействий… Ведущими началами в биологических иерархиях являются элементы координирования и кооперации, а не доминирования и подчиненность».

Форм иерархии множество. Они зависят от специфики систем, которые в той или иной мере обладают свойством иерархии. Ю.В. Сачков выделяет две предельные формы иерархической организации систем: «иерархия, основанная на принципе жесткой детерминации, и иерархия, базирующаяся на принципах идеи вероятности и случайности». Типичным примером иерархических социальных систем, основанных на принципах жесткой детерминации, выступают авторитарные и тоталитарные режимы.

Формирующаяся информационно-коммуникативная цивилизация ставит новые проблемы перед эпистемологией, поскольку «любая рефлексия, включая рефлексию основ человеческого знания, неизбежно осуществляется в пределах языка, и это является нашей отличительной особенностью как людей и как существ, действующих по-человечески». Из этого фундаментального и ставящего новые проблемы обстоятельства следует принципиальная значимость языка, выступающего исходным когнитивным инструментом в действиях познающего человека. При этом, «всякое действие есть познание, всякое познание есть действие». Поэтому «всякое размышление порождает мир». И характер этого мира во многом зависит от культуры, горизонта видения исследователя. Эти идеи лежат в основе концепции аутопоэзиса, исходящей из того, что «живые системы – это познающие системы, а жизнь – это процесс познания». Тем самым человеческий мир открыт, он не предзадан, и тот мир, с которым взаимодействует человек, «рождается» в процессе познания. Вот почему тот мир, который рождается, неразрывно связан с нашим биологическим и социальным бытием. Как справедливо подчеркивают У. Матурана и Ф. Варела, «не существует разрыва между тем, что социально, и тем, что является достоянием отдельной человеческой личности, и их биологическими корнями».

Особенностью живых существ является факт постоянного самопроизводства, которые отличает аутопоэзную организацию от других форм организации. Концепция аутопоэзиса становится еще более востребованной при вступлении общества в информационно-коммуникативную стадию развития, где еще больше возрастает ценность информации для нормального функционирования общества и личности. От адекватности используемой информации зависит глубина постижения мира и потому устойчивость и стабильность многих систем, начиная с технических и вплоть до социальных. При этом уровень развития личности зависит не только и не столько от объема доступной информации, при всей значимости этого фактора. Не менее значимыми являются глубина и степень постижения сложности мира, в котором функционирует современный человек.

В начале нового тысячелетия пути дальнейшего развития цивилизации становятся труднопрогнозируемыми из-за возрастания сложности всех системообразующих факторов цивилизационного развития. Растет не только сложность системы, но и ее динамизм. Неустойчивость системы становится следствием сложности. Сложность – это не только источник нового в подобной ситуации, но и проблема, особенно при анализе тех процессов, которые происходят в неклассическом и особенно постнеклассическом мире. Как отметил еще В. Гейзенберг, «мы должны помнить, что то, что мы наблюдаем, – это на сама природа, а природа, которая выступает в том виде, в каком она выявляется благодаря нашему способу постановки вопросов». Таким образом, характер постановки вопросов оказывает влияние на наши знания о мире. В этой связи правы В.И. Аршинов и В.Г. Буданов в том, что синергетика своими средствами «переоткрывает древний принцип “Человек – мера всех вещей”». Тогда встает вопрос о переосмыслении многих категориальных структур, сложившихся не только под влиянием классических представлений, но и достижений неклассической науки. Характер знания определяется теми целями, которые ставит перед собой человек познающий. И поскольку цели определенным образом соотносятся с имеющимися средствами, то знания, цели и средства становятся одной сложной системой. Тем самым познание включает в себя не только объект, но и средства и цели. Это позволяет перейти от классического и неклассического образа познания к постнеклассическому образу.

Необходимость изменения философско-методологических координат современной цивилизации связана с рядом взаимосвязанных факторов. Во-первых, из исчерпанности ценностно-мировоззренческих возможностей проекта просвещения, о чем свидетельствуют многочисленные факты, в частности, усиливающееся число глобальных вызовов, на которые современная цивилизация не может дать адекватный ответ. Во-вторых, кризис социогуманитарной мысли, ее раздробленность и периферийное место в культуре. Это обстоятельство отметил С. Капица в работе «Парадоксы роста: законы развития человечества»: «Кризис в науках об обществе – все большая специализация, отсутствие интегрирующих и синтетических концепций – мешает развитию современных представлений о природе человека, особенно о его общественном сознании и моральных нормах». Между тем «культурный опыт человечества обобщен в наследии и сформулирован в этических нормах “мировыми” религиями». Однако множество факторов общецивилизационного характера, в частности, господствующее в индустриально-развитых странах сциентистское мировоззрение, вместе с тотальной политизацией общественной жизни, мешают активному сотрудничеству мировых религий по вопросам морали и выработке единого подхода к глобальным вызовам.

Системный анализ происходящих в мире сложных трансформаций показывает, что человечество уделяет больше внимания исправлению допущенных ошибок, нежели их предупреждению. Показательно в этом плане отношение к терроризму в современном мире. Как справедливо отметил С. Капица, «“война против террора” при всех ее издержках, по существу, не достигает цели, поскольку террор – это символ, а не причина неблагополучия общества». Когда в XXI в. более одного миллиарда и триста миллионов человек в мире находится за чертой бедности, по сути, недоедают, то понятно, откуда берутся террористы. Поэтому лучшей формой борьбы с террором является решение самых насущных социально-экономических задач человечества. Как отметил С. Капица, «если бы вместо миллиардов, которые тратятся на вооруженные силы, нашлись бы миллионы на образование и здравоохранение, то для терроризма не было бы места». Возможно, С.П. Капица несколько упрощает ситуацию, поскольку корни терроризма глубже, чем недостаточное внимание к образованию и медицине, но он абсолютно прав в главном, а именно – в недостаточном внимании индустриально развитых стран к «голодному» миллиарду.

Между тем, проблема международного терроризма является только одним из порожденных процессом глобализации, вызовов. Не менее острыми являются и другие глобальные вызовы, которые со временем становятся всё более сложными и опасными. Общая ситуация вызывает тревогу и по той причине, что эти глобальные вызовы взаимодействуют между собой, и неясно, в какой точке могут начаться необратимые разрушительные процессы. При этом сценарий развития событий может быть таким, что вопрос о конструктивности хаоса может и не встать. В этой связи следует считаться с вышеприведенным замечанием Дж. Николиса о том, что сложность может подорвать устойчивость, если она не будет сдерживаться соответствующей иерархической структурой. Индустриально развитые страны мира, стремящиеся всеми способами сохранить статус-кво, не справляются с этой задачей, поскольку социально необеспеченные миллионы людей с различных регионов мира всеми средствами пытаются переехать на Запад, в развитые страны, что усложняет общую ситуацию, которая становится всё более нестабильной и взрывоопасной.

Между тем, тезис о том, что чем более сложными становятся системы, с которыми взаимодействует человек, тем больше опасностей, проблем сохраняет силу. Отсюда – возрастание ответственности человека за будущее. К этой проблеме мы возвратимся в конце данной статьи, а сейчас отметим, что усиление элементов нестабильности, неустойчивости глобального характера актуализирует такие проблемы общефилософского характера, как проблема сути сложности, наличия границ у процесса усложнения систем.

В этой связи представляют интерес мысли Дж. Эвери в работе «Теория информации и эволюция». Согласно Джона Эвери, «жизнь всегда балансирует, как канатоходец над бездной хаоса и разрушения», поскольку, согласно второму закону термодинамики для природы, беспорядок более предпочтителен, чем порядок. Сами живые системы являются результатом переработки термодинамической информации от Солнца к Земле. Живые системы упорядочены, а сам этот поток информации беспорядочен. Поэтому Дж. Эвери называет жизнь беглецом из второго закона термодинамики: «…беспорядок, хаос и разрушение остаются статистически предпочтительными по сравнению с порядком, созиданием и сложностью». Необходимо научиться совладать с хаосом, поскольку неуправляемый, беспорядочный хаос не всегда продуктивен. По мнению Дж. Эвери, «легче сжечь дом, чем его построить, легче убить человека, чем вырастить и дать ему образование, легче привести виды к вымиранию, чем спасти их, легче сжечь великую библиотеку в Александрии, чем накопить знания, которые ее наполняли, легче разрушить цивилизацию в термоядерной войне, чем возродить ее из радиоактивного пепла». Из всего этого Дж. Эвери формулирует «этическое откровение: быть на стороне порядка, созидания и сложности, значит быть на стороне жизни. Быть на стороне разрушения, беспорядка, хаоса и войны, значит быть против жизни, предателем жизни и пособником смерти».

Тем самым человеку необходимы знания о специфике функционирования сложно-эволюционирующих, открытых систем для того, чтобы не содействовать разрушительному беспорядку и хаосу, с которыми человек не может справиться. Последний тезис станет очевидным, если учесть ситуацию с систематическим возрастанием информационного потока. Поэтому ученые, открыв синергетику, вводят человека в мир сложно эволюционирующих, открытых, нелинейных систем, которые предъявляют к человеку новые требования. Как и в других ситуациях, от человека зависит, сможет ли он справиться с проблемами, которые ставит постнеклассическая наука. Необходимо знать законы сложно эволюционирующих, открытых, нелинейных систем, чтобы можно было успешно функционировать в новом мире. Чем более сложной становится глобализирующаяся реальность, тем больше возможных путей эволюции она создает. При этом эти пути не равноценны. Поэтому новая реальность ставит новые задачи перед социально-гуманитарными науками вообще и системой образования в особенности.

Тем самым встает вопрос об адекватности существующих преимущественно экономикоцентричных и технократических ценностей для ответа на новые вызовы сложности. В новой ситуации только та культура может адекватно ответить на вызовы сложности, которая сумеет сочетать свободу и ответственность, истину и добродетель. При этом речь идет о стратегии, осознающей при целеполагании необходимость сочетания свободы и ответственности, с одной стороны, и истины и добродетели – с другой. Разумеется, история знает случаи, когда этот принципиально важный тезис нарушался, и отмеченное концептуальное единство не соблюдалось, и временно те или иные агрессивные социальные организмы побеждали. Но не менее важно и то, что это были временные «победы», которые терпели поражения при неизбежном столкновении с будущим.

В начале XXI в., когда человечество всё больше становится единой сверхсложной системой, возрастает ответственность человека за будущее, поскольку именно человек на постиндустриальном этапе цивилизационного развития сам стал глобальным и породил общепланетарные проблемы, чувствительные к различным, в том числе и незначительным воздействиям, способным запустить механизм неконтролируемой флуктуации с непредсказуемыми последствиями. Вот почему стоит прислушаться к предупреждению известного французского философа Э. Морена: «Глобализация способствовала целому ряду кризисов и будет способствовать их обострению в будущем, вплоть до угрозы тотального хаоса». Важно быть готовым к решению актуализируемых временем новых, не имеющих аналога в прошлом проблем. Не следует забывать, что нерешенные глобальные проблемы порождают новые вызовы, требующие внимания ведущих стран мира. Между тем, гуманитарная ситуация обостряется не только усложнением мира, но и тем, что ряд авторитетных представителей социальной науки недооценивает возможности современной цивилизации справиться с вызовами сложности. Об этом свидетельствует тот факт, что трудности принципиального характера, с которыми встретились современные исследователи, привели к постмодернистскому сомнению в возможности науки и философии выработать «работающие» социальные модели и, поскольку «свято место пусто не бывает», то «место теоретического объяснения заняли сомнение, ирония, интерпретация проживаемого опыта, десконструкция представлений и мельчайшая интерпретация культурных практик». Однако подобная позиция методологически не продуктивна, ввиду того, что она не только не объясняет сложнейшие трансформации, происходящие в современном мире, а игнорирует их. Между тем нерешенные проблемы никуда не деваются, наоборот, они углубляются.

Человечество не должно ждать глобальных катастроф, чтобы начать действовать. Такая позиция опасна своей непредсказуемостью, поскольку глобальные катастрофы в форме глобальных экологических или военно-стратегических катастроф могут стать началом всеобщего, отнюдь непродуктивного хаоса. Требуются действия соизмеримые угрозам. Возможны модели управляемой социальной самоорганизации, которые могут помочь решению всё более углубляющихся кризисов. Для этого требуется ответственное отношение к глобальным социальным, экологическим, демографическим проблемам, могущим привести к всепланетарной катастрофе. В этой связи можно согласиться с тезисом квинтета авторов работы «Есть ли будущее у капитализма?»: «Сама возможность глобального коллективного управления и общечеловеческой идентичности, судя по всему, станет одним из основных вопросов политического противостояния в наступающих десятилетиях». Необходимость более внимательного и серьезного отношения к приведенной идее проистекает из дилеммы цивилизационных трансформаций в современном мире, которая всё более быстрыми темпами идет к глобальной катастрофе. Следует считаться с тем, что глобальные вызовы взаимодействуют друг с другом, усиливая общий синергетический эффект, и человек начала нового тысячелетия, игнорируя подобный факт, ставит под вопрос будущее всей современной цивилизации. Концептуально важным является то обстоятельство, что законы экологии, демографии не имеют «политических и идеологических предпочтений», и они развиваются по своим правилам. Игнорирование этого обстоятельства опасно для будущего всей цивилизации.


Comments