Астафьева О.Н. РАЗВИТИЕ ДИАЛОГОВЫХ МОДЕЛЕЙ ЮНЕСКО И ИХ ВКЛЮЧЕНИЕ В СТРАТЕГИИ КУЛЬТУРНОЙ ПОЛИТИКИ

Отправлено 25 авг. 2015 г., 2:28 пользователем Vladislav Moiseev



Факторы, влияющие на выбор стратегии культурной политики. Усиление внимания в первых десятилетиях ХХI века к культурной политике во многом связано с реакцией мирового сообщества на противоречия глобализации, обнаруживающие как позитивные, так и отрицательные стороны, которые проявляются во взаимообусловленности и взаимосвязи социокультурных, политических и экономических процессов в современном мире. Функционирование мировых и региональных экономических и финансовых рынков как центров развития на всех континентах, закладывание фундамента для укрепления Евразийских объединений и создания новых межрегиональных альянсов в динамичном геополитическом контексте, утрата устойчивых координат в едином социально-экономическом пространстве и другие противоречивые процессы усиливают давление проблем общего культурно-цивилизационного плана – социального и информационного неравенства, нелегальной миграции и социальных деструкций, сокращения возможностей для полноценного и активного участия в культурной жизни, для получения всеобщего справедливого и качественного образования и обучения на протяжении всей жизни, для удовлетворения духовных потребностей. 

Беспрецедентные преимущества для развития одних национальных государств, получаемые ими, как своего рода «глобализационная рента», по-прежнему снижают шансы других стран на быстрые цивилизационные достижения, и это усиливает кумулятивную угрозу международной безопасности. Именно признание комплексного характера рисков, сопровождающих любые геополитические процессы, активизировало на рубеже веков дискуссии (к примеру, в Европейском Союзе) относительно общих концептуальных оснований для культурной политики. С одной стороны, ее вектор направляется на укрепление этого межгосударственного объединения; с другой – признается необходимость учета дифференциации – разных темпов и направленности социальных процессов (последствия политики «Европы разных скоростей»). В динамике культурных процессов очевидно тяготение к универсализации, несмотря на риторику о важности поддержки культурного разнообразия, материального и нематериального наследия, развития туризма, творческих индустрий, стимулирующих культурную жизнь городов и расширяющих возможности местных сообществ. При этом политическая незавершенность Европейского Союза связывается экспертами с трудно разрешимыми проблемами гармонизации региональных и национальных интересов, национальных задач – с общеевропейскими. Открытый вопрос о коллективной европейской идентичности сохраняет свою остроту в связи с поисками общих ценностей, без которых сообщество постоянно испытывается на прочность при возникновении как внутренних конфликтных ситуаций в разных национальных государствах, так и при принятии решений по геополитическим проблемам внутри интегративных образований. 

Вопрос об общих ценностях – это вопрос о формах межкультурного взаимодействия, решение которого в последние десятилетия связывается с выявлением концептуально-методологических, философско-антропологических принципов онтологии диалогической коммуникации. Но это не только научно-исследовательские задачи, это формирование новой парадигмы мышления, ядром которой выступает философия диалога. 

 Обращение к проблемам межкультурных коммуникаций связано с рядом проблем, имеющих глобальный, зависимый от целого комплекса факторов, характер. Очевидность интегративных тенденций – усиление экономических связей к началу ХХI века, достигших своей наивысшей точки в виде создания мирового рынка, системы политических конгломераций, налаживания форм культурных транснациональных и локальных взаимодействий, казалось бы, наметили позитивный тренд на понимание взаимосвязи и взаимозависимости мира и определили вектор устойчивого развития человечества. Однако одновременно, как и в любой сверхсложной системе, происходило «вызревание» геополитических проблем и социокультурных противоречий, характеризующих начало периода «глобальной дезинтеграции» человечества, «всплеск» которой и «разлом» пришлись на нынешнее время.   

Следует признать, что такой сценарий привел к переоценке идей о выживании человечества и существенным образом повлиял на их восприятие. Этим обусловлена смена отношения к межкультурным коммуникациям, которая уже не рассматривается как сугубо теоретическая проблема. Более того возрастание межнациональной напряженности влияет на весь спектр культуры, сказывается на прочтении страниц истории и культурной памяти, языка и образа жизни. Устранение неравных возможностей доступа к культурным ценностям, активное участие в культурной жизни и самореализация посредством творческого потенциала личности, получение обязательного образования, транслирующего знания, навыки, ценности и установки «для создания устойчивых и мирных сообществ, в том числе посредством глобального гражданского воспитания и образования по вопросам устойчивого развития», рассматриваются как центральные. 

Таким образом, для национальных государств в современном мире вопрос о выборе стратегии культурной политики с ее моделями межкультурных коммуникаций и разными формами взаимодействия приобретает особый смысл. На повестке дня культурной политики Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) последовательно выносятся вопросы о диалоге цивилизаций и о диалоге культур, культурной политике в условиях новых социальных изменений, способствующих налаживанию контактов и долгосрочному сотрудничеству в разных областях деятельности. Заметим, при этом учитываются контексты геополитических процессов, экономических кризисов и другие факторы социокультурной динамики, которые не снижают темпов нарастания рисков и не устраняют опасности возрастания угроз, порождая межкультурное напряжение, способное перерасти в серьезные межцивилизационные конфликты. 

Общеизвестно, если соприкосновение культур друг с другом происходит не в свободном саморазвитии, а в контексте сложного геополитического дискурса с навязыванием ее носителям чуждых ценностей, образа жизни и стилей поведения, ограничениями в языке общения, то это приводит к необратимым, порой трагическим последствиям. Историко-культурный опыт человечества подтверждает, что любые проявления, будь то «насильственная культурная ассимиляция» при (военном или политическом) доминировании одной культуры над другой, либо «добровольное заимствование» при позитивных социальных установках, вызывают сложный комплекс последствий, оценить которые можно лишь по прошествии ряда лет. Ранее всего при социально-политическом детерминизме проявляются признаки кризиса культуры и ориентация на смену национально-культурной идентичности, что связано, во-первых, с «запросами» элит на новую картину мира и «переформатированием» исторической памяти, и, во-вторых, обуславливается избранным культурно-цивилизационным трендом, корректирующим деятельность социокультурных институтов. Основным инструментом достижения этих целей становится культурная политика, влияющая как на общую стратегию развития страны, так и на повседневные практики социального жизнеустройства и бытия ее граждан, сужающие в современной ситуации рамки возможностей для саморазвития личности, социальных групп, общества в целом. 

Эволюция идей диалога. Динамика культурных процессов и расширяющиеся возможности взаимодействия культур в условиях глобализации актуализировали потребность в новых коммуникативных стратегиях, изменили представление о возможностях обращения к диалого-полилоговым моделям в разных областях жизни (культурной, религиозной, этической, эстетической и др.), обострили потребность в разработке принципов поддержки и стимулирования позитивных коммуникативных процессов.  

В современных социально-гуманитарных исследованиях осмысление особенностей социокультурной динамики в контексте сверхбыстрых геополитических, технико-технологических и др. изменений образует дискуссионное пространство, где в качестве центральных выступают проблемы разработки механизмов институционального регулирования межкультурного диалога, выполняющего в обществе интегративную и стабилизирующую функцию. 

Национальные государства, неотъемлемыми чертами большинства из которых в современном мире становятся полиэтничность и поликонфессиональность, посредством инструментов культурной политики репрезентируют собственные стратегии диалога культур, ориентируясь при этом на общезначимые, одобренные мировым сообществом, идеи и концепции. Ссылаясь на положения Всеобщей декларации о культурном разнообразии и План действий по ее осуществлению, принятые ЮНЕСКО в 2001 году, на положения Ханчжоуской конференции ЮНЕСКО «Сделать культуру ядром политики и устойчивого развития» (2013г.), на итоговый документ Конференции ООН по устойчивому развитию «Будущее, которого мы хотим» (2013 г.), в Докладе Генеральной ассамблеи ООН «Глобализация и взаимозависимость: культура и развитие» было предложено признавать культуру основным фактором, содействующим экономическому и всестороннему социальному развитию, экологической устойчивости, «фактором, содействующим достижению мира и обеспечения безопасности в качестве ценного ресурса, способствующего расширению прав и возможностей общин принимать всестороннее участие в социальной и культурной жизни, содействующего формированию системы управления, основанной на принципе участия всех заинтересованных сторон,  проведению диалога на национальном, региональном и международном уровнях, а также предупреждению и урегулированию конфликтов, а также примирению и восстановлению»

История мирного сосуществования людей в различных многоэтнических обществах показывает, что культурные различия – языковые, религиозные, этнические, кланово-племенные и др. – не могут быть однозначно отнесены к основным источникам конфликтов.  По  мнению Г. Шлее, в самом общем виде формы взаимодействия культур, имеющие место в современном мире, укладываются в модели «вражды», «интеграции через различия», «сосуществования». Однако, на наш взгляд, в аспекте межкультурного диалога они могут быть дополнены моделью, основанной на принципах когерентности (согласованности). Эта модель позволяет учитывать взаимные интересы сторон и предполагает определенные процедуры самоорганизации и управления (легитимацию состояния многокультурности), снижающие этнокультурную напряженность. Внедрение этой модели, на наш взгляд, крайне необходимо, а ее основные принципы проявлялись в разных моделях взаимодействия культур и в настоящее время отвечают модели, ориентированной на «сближение культур».

Идеи интеллектуальной и нравственной солидарности, поощрения межрелигиозного и межкультурного диалога, взаимопонимания на благо мира получили развитие в Плане действий Международного десятилетия сближения культур (2013 – 2022 гг.), принятом Генеральной Ассамблеей ООН, которая закрепила за ЮНЕСКО выполнение функций ведущего учреждения в отношении этого Десятилетия. Диалог культур как многосложный и разнонаправленный процесс в контексте основных направлений развития мировой культуры базируются на признании того, что «прочный мир покоится на сложной тончайшей материи взаимосвязанных ценностей, отношений и поведенческих норм, которые нужно соблюдать как при реализации международных соглашений, так и в обычной жизни, занимая позицию уважения, терпимости, открытости, взаимопонимания и диалога. Именно диалогу отводится все более важная роль в развитии всеобщего планетарного сознания, свободного от расовых, этнических и социальных предрассудков».

Эти идеи образуют ценностно-смысловые основы современной культурной политики, поскольку в условиях новой социокультурной реальности подобная диалогоориентированная направленность обеспечивается специальным инструментарием, связанным с внедрением проектно-программного метода, прогнозированием и моделированием межкультурных коммуникаций, осуществляемых на уровне как внутренней, так и международной культурной политики государства, а разработка стратегии межкультурного диалога и практических рекомендаций по ее продвижению становится потенциально перспективной с точки зрения глобальной безопасности континентов и цивилизаций. 

Концепции культурной политики разных государств, ориентированных на развитие и обогащение опыта культурного взаимодействия, основываются на диалогических принципах, которыми определяются стратегическое проектирование и практические решения, деятельность международных и межнациональных институтов. , способствующих диалогу культур. Следует отметить, что несмотря на то, что культура является основой коммуникаций в обществе и включена во все социально-экономические процессы, составляя ядро человеческого капитала, в современных условиях усложнения социально-политической ситуации, геополитических и экономических трансформаций остается без должного внимания, а ее ресурсы недостаточно востребованы. Соответственно, диалоговая стратегия не воспринимается как альтернативная изоляционистской, дезинтегративной, т.е. роль культуры как фактора снижения напряженности в межнациональных, межрелигиозных отношениях, недооценивается. В то время как все чаще культура (язык, религия и др.) выступают демаркационной линией «своего» и «чужого», детерминируя направленность социально-политических процессов. 

Поэтому, на наш взгляд, обращение к диалоговой стратегии вызвано потребностями системы управления в выборе моделей, адекватных изменениям и динамике культуры в условиях глобализации, а также социальными «вызовами» – расширяющимися провалами в коммуникациях, неспособностью разных социальных групп и политических объединений к достижению гражданского согласия, в противостоянии локальных и глобальных культурных образцов, моделей и стилей жизни. Актуальность диалогических моделей видится в наполнении схемы аналитическими оценками, фиксирующими релевантную современным культурным процессам философию диалога в контексте фундаментального принципа «единства в многообразии».

Эволюция понятия диалога в материалах ЮНЕСКО за последние десятилетия с точки зрения теории выразилась в его постоянном содержательном расширении, а с практической – в переходе разных государств к диалоговой стратегии новой культурной политики: от признания значимости концепции «единства в разнообразии» и «терпимости»  к «путям диалога», «культуре мира», «диалогу между цивилизациями»;  далее – к поддержке инициатив по развитию «межкультурного и межрелигиозного диалога», наведению «мостов между культурами» и, наконец, – к международному плану «сближения культур». В свою очередь это ускорило смену принципов управления и инструментария, используемого для решения в период глобализации и социальных преобразований сложнейшей задачи – удовлетворение насущной потребности в поиске новых точек соприкосновения между культурным разнообразием и всеобщими ценностями. Иными словами, в настоящее время суть диалоговой концепции связывается с расширением прав и возможностей нынешних и будущих поколений для осуществления обменов, коммуникаций и сотрудничества, невзирая на культурные, религиозные и национальные барьеры. Цель интенсификации взаимодействий заключается в том, чтобы посредством инициатив и проектов в области образования, искусства и культурного наследия, а также информационно-коммуникативных технологий (ИКТ) укреплялся гуманистический потенциал межкультурного диалога.

Рассматривая диалог как процесс, основанный на признании культурного разнообразия, приверженности ценностям свободы, равенства, любви и социальной интеграции, в «Плане действий…» подчеркивается, что подлинное сближение культур происходит только в ситуации мира, справедливости и взаимного уважения, основанного на соблюдении прав человека, демократическом участии в жизни общества, воспитании чувства глобальной ответственности. Включение в стратегии культурной политики идей укрепления общественного дискурса социальной сплоченности в условиях многокультурности, содействие диалогу в интересах устойчивого развития и его этических, социальных и культурных аспектов рассматриваются как важнейшие задачи современности. 

Соотнесение «традиций» и «новаций»: индивидуальные и коллективные дискурсы в контексте идей диалога и сближения культур. Амбивалентность изменений в культурной среде и свободная интерпретация феноменов культуры, характерные для современной ситуации, актуализируют потребность общества в «переоценке» принципов взаимодействия традиций и новаций, поскольку в современной культурной политике ими определяется стратегический (ценностно-ориентированный) вектор.

Анализ культурной среды, где посредством коммуникативных схем и дискурсов государства как субъекта культурной политики репрезентируются фундаментальные смыслы человеческой жизнедеятельности и маркеры коллективной идентичности, формируется образ национальной культуры, позволяет говорить об ориентации на «модернизацию традиционности», влияющую на интерпретацию текста культуры и модели саморазвития в обществе. 

С одной стороны, очевидны общие конвенциональные репрезентации, перерастают в мощные стимулы персональной мотивации к следованию «конструируемым» образцам диалога. С другой стороны, нельзя не замечать, что интерактивное смысловое пространство культуры под давлением общей когнитивной ориентации, удерживая контуры диалогового (полилогового, сложностного) пространства между предлагаемыми моделями и их персональными вариациями «творческого принятия», между тем, оказывается в зоне «риска».

Во многом это связывается с серьезными содержательными расхождениями в  трактовке концепций, подходах к конструированию, вариативности технологий, применяемых акторами культурной политики, приводящими к продвижению полярных моделей – «динамический консерватизм», «модернизация традиционности», «фундаментальная детрадиционализация», «креативная традиционность, «инновационность канонического» и др. Ими дискурсивно насыщаются процессы коллективного и индивидуального осмысления и встраиваются в систему ценностно-смысловых оснований культурной политики локального уровня. Тем самым обнажаются естественные противоречия и многомерность внутренних модусов культуры, вновь актуализирующих проблематику соотношения традиции и новации. 

Являясь частью культурогенеза, традиция основана на единстве самоподдержания, саморазвития и самообновления и активные внешние воздействия на культурную память, культурные институты и практики могут как ослаблять способность культуры к творческой трансляции традиции, «самовосстановлению» целостности, так и снижать вероятность сходства в освоении нового опыта членами общества. 

Одной из проблемных зон стратегирования является определение соотношения между задачами укрепления культурной традиции с ее системой ценностей и ментально устойчивыми поведенческими практиками и модернизационными процессами, изменяющими образ жизни и систему ориентиров, моделей и практик людей в повседневной культуре. Вслед за А.Б. Гофманом нами разделяется концептуальная идея о «модернизации традиционности» в ХХI веке, которая проявляется в сохранение не самого ядра традиции, а ее неких «рамочных контуров». Узнаваемость основных приемов,  транслируемых в современных контекстах, не гарантирует, а главное – чаще всего и не требует, – подлинности воспроизведения. Поэтому вычленение «псевдо» и «квази»-традиций – задача во много раз сложнее и без экспертного сообщества управленческим структурам с этим не справиться. Требуется внимательное, глубокое и профессиональное понимания духовной и культурной традиции, понимание принципов их взаимодействия, чтобы исключить смысловое «перекодирование» и конструирование ложного направления в культурной политике. 

В настоящее время существует множество вариантов искажения сути «традиции как живой ткани культуры»: а) сохраняется узнаваемость внешних форм при «обновлении» технологий и культурных практик (к примеру, «флэшмоб» в строго этнических костюмах в аутентической среде); б) традиционность удерживается, но ориентир дается на группу ценностей, представленную в определенной иерархии и рассматриваемую как единственно значимую (отказ в поддержке новых культурных практик, особые условия оценки и поддержки произведений современного искусства, творческих индустрий и т.д.). Игнорирование изменений в культуре ближе по своей сути модели «консервации традиционности» и это также чревато устранением разнообразия предложений в культурной среде, поверхностным выводам относительно всех современных практик, стихийности и формальности управленческих решений без учета экспертных оценок. Такой подход устанавливает жесткие рамки и ограничивает свободу творческого самовыражения, разрушает основания для согласования и возможном диалоге между разными культурами.

Острые дискуссии разворачиваются как вокруг современных видов культуры, так и традиционного народного искусства. Отмечая сильное напряжение между статикой и динамикой в разных культурах, Ю.И. Лотман говорил о конфликтной соотнесенности традиций как устоявшим и признанным опытом и новациями, «вырывающимися» из признанного и привычного ряда, как о факторах развития культуры. В истории культуры всегда присутствует как потенциально конфликтное противопоставление индивидуального и коллективного. На наш взгляд, правы исследователи, разделяющие позицию Ю.М. Лотмана в данном вопросе: «Если бы в коллективном творчестве не было элементов индивидуального, а в индивидуальном – коллективного, они не могли бы образовывать контрастно противопоставленные, то есть соотнесенные друг с другом, пары.  

Следовательно, соотнесенность традиции и новации позволяет оценивать их различие, не отказывая в творчестве как сущностной характеристике и коллективному, и индивидуальному. Ведь воссоздание подлинной традиции – это не простое следование или повторение кем-то созданного ранее, скорее – это включение индивидуального в коллективное творчество, «удерживающее» в памяти тексты культуры. «Архаические формы» или «археология культуры» (определение В.Я. Проппа) позволяет увидеть ядро традиции и проследить ее эволюцию, «встраивание» в общие процессы саморазвития культуры, не отторгающие, а сохраняющие творчески переработанные ее носителями ценности и идеалы. В своих функциях накопления и трансляции духовные практики и  культурные традиции аккумулируют нормы и образцы поведения, обряды и ритуалы, стили общения и коммуникаций, то есть выступают своего рода зафиксированным в разных формах социальным  опытом, адаптирующим людей к повседневности. 

Однако следует иметь в виду, что в рамках единой национальной культуры, определившей свое отношение к традиции через транслируемые, социально одобряемые, ценности и практики, существуют локализированные пласты культуры, составляющие «ядро» этнонациональных культур и нуждающиеся в поддержке для своего воспроизведения. Проблема кроется в том, чтобы найти механизмы согласования между санкционированным обществом доверием в части выбора приоритетов культурной политики (а значит и определении частью общества системы значимостей) и  стихийным саморазвитием культурной среды.

В контексте обсуждения вопроса о традиции актуализируется проблема воспроизводства историко-культурных моделей, что приводит к возрастанию интереса к инструментам культурной памяти. Вопрос об историко-культурных основаниях социального взаимодействия, признание того, что с точки зрения изучения его оснований – это сложная междисциплинарная проблема, а с позиции управления – межведомственная, становится одним из актуальных при разработке стратегий государственной культурной политики. Прежде всего потому, что достижение гармоничного соотношения легитимности и эффективности обращения к культурной памяти не является только проблемой власти или какой-либо ведомственной структуры, ее представляющей. Это проблема всего общества. 

Институциональная среда культурной памяти (архивы – библиотеки – музеи) обладает многообразными символическими ресурсами и выступает инструментом культурной политики. Смена моделей «сохранения» информации на модель актуализации и ее включения в общественный дискурс и научно-исследовательское пространство отвечает принципам коммуникативной стратегии культурной политики государства. Ее основными характеристиками выступают многообразие, доступность и открытость ресурсов культуры. Международное десятилетие сближения культур ориентировано на расширение возможностей проведения научных исследований и пространства межкультурного взаимодействия, н привлечение средств информаций и ИКТ к изменению восприятия разных культур и религий путем содействия диалога, в том числе в Интернете и социальных сетях. Одна из целей Десятилетия – создание основы для укоренения общих ценностей, способствующих социальной сплоченности, поэтому обращение к культурной памяти исключает как манипуляцию, так и цензуру на  распространение информации.  Однако следует иметь в виду, что на усвоение и познание культуры, последующие социальные действия влияет интерпретация, т.е. путь к пониманию. С другой стороны, интерпретация – это еще и усложнение взаимопонимания, поскольку интерпретация не исчерпывается только целью или результатом, а достигается в единстве со смыслом и ценностями, в контексте конкретной ситуации межкультурных коммуникаций. Один из важнейших аспектов Десятилетия состоит «в поощрении более глубокого научения истории и взаимосвязей, сформировавшихся между культурами и цивилизациями и в выделении всех процессов, способствовавших возникновению межкультурного диалога и сближению культур». В условиях современного мира концепция культурного разнообразия ЮНЕСКО выступает «срединным путем», отвечающим на «вызовы» современного этапа глобализации, связанные со стандартизацией и локализацией как противоречивыми тенденциями.

В этой связи следует подчеркнуть, что сближение – это продвижение к укреплению  взаимодействия, которое предполагает не только познание ценностей другой культуры и их интерпретацию, но и в условиях многообразия культур сохранение свободы выбора своей культурной идентичности и реализации права на самобытность. Это становится другой, не менее значимой проблемой, при определении стратегии культурной политики, где эти права и свободы не должны  мешать формированию национально-культурной коллективной идентичности и социальной сплоченности. Тем самым вопрос об интерпретациях межкультурного диалога как пути к достижению коллективной идентичности, к закреплению его ценностей в институциональной системе и социокультурных практиках занимает особое место в философско-культурологических исследованиях, инициируя поиски фундаментальных концептуальных констант и ценностных ориентиров, культурных эталонов для расширения пространства творческой самореализации человека в условиях современной культуры.

Инновационные подходы к культурному развитию. Вопрос о творческой самореализации человека в особом ракурсе нашел отражение в идеях ЮНЕСКО о поисках новых форм взаимодействия культуры и экономики и переоценке ресурсов культуры как творческого начала, придающего всем видам деятельности дополнительную стоимость. Однако в таком ракурсе проблема «креативной экономики» становится проблемой формирования нового профиля инновационной культурной политики как соответствующей современному этапу социокультурного развития стран в эпоху глобализации. Ее направлениями выступают:

  • стимулирование активной культуротворческой деятельности – создание условий для участия в творческой деятельности и самореализации разных слоев населения; 
  • создание не только рынка культурных услуг, но и рынка инновационных проектов и инициатив (общественных и частных) через систему конкурсов и грантов;
  • поддержка конкурентной среды, многообразия и альтернативности видов деятельности. 

Соответственно, это связано с управленческими инновациями, направленными на выстраивание такой системы взаимодействия элементов и взаимосвязи факторов, при которых существующая конфигурация социокультурной среды будет удерживаться в заданных координатах, несмотря на стохастичность происходящих в ней изменений. Динамичность ее показателей (неустойчивость – вариативность, нелинейность – разнообразие) обеспечивается включенностью в управление разных субъектов и разных способов инициирования их активности. Поэтому столь важным представляется точность идущих от координирующего центра импульсов, удерживающих образы будущего и стратегические цели культурной политики. Общеизвестно, что вероятностность развития ограничивает действие и возможность применения принципа детерминизма, что создает условия для вариативности и креативных новых решений в реализации целей.

Социокультурные инновации – интегративное понятие, базирующееся на широкой интерпретации инноватики как области продуцирования и распространения новых подходов к развитию, к созданию креативных услуг и продуктов, трансформирующих реальность, включающих возможности управления инновационными процессами с целью достижения задаваемых культурной политикой ориентиров. Рассматривая на Третьем мировом форуме по культуре и культурным индустриям «Культура, творчество и устойчивое развитие. Исследование. Инновации. Возможности» положительные практики расширения рынка труда, вопросы вклада культуры в развитие городов, в том числе в развивающихся странах, экспертами поднимались вопросы о новых формах сохранения и использования культурного наследия, распространения разных видов туризма, поддержке креативных индустрий, организации обучения маркетинговым технологиям и стратегиям, в целом – раскрывалась роли культуры в устойчивом развитии.  

Активное освоение новых видов культурной деятельности и культурных практик в разных странах с очевидностью показывает, что центральными становятся идеи социального сплочения и общей коллективной идентичности как приверженности европейским ценностям, являются даже более сложными, чем социально-экономические достижения. Распространение модели культурной политики в рамках концепции устойчивого развития, разделяемой ЮНЕСКО, раскрывает эффективность комплексного подхода к использованию творческих ресурсов культуры в общественном развитии в разных странах, расширяя экономические пространства за счет уникальных товаров, событий, туристических продуктов и пр., т.е. быстро растущих секторов. Вопрос об оценке вклада культуры и творчества в экономику был поставлен в докладе ООН «Креативная экономика. Задачи оценки ресурсов творческой экономики для формирования продуманной политики», подготовленный в 2008 году рабочей группой Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD) и Программой ООН по развитию (UNDP). Кроме того, эта тема получает постоянное освещение на страницах альманахов, сборников и периодической печати ООН и ее трактовка вписывается в общую концепцию устойчивого развития.  

Рассмотренные под особым углом зрения тенденции в современной культуре  (через призму идей межкультурных коммуникаций и межкультурного диалога) показывают, что в современном международном контексте они взаимосвязаны с доминантным вектором развития страны. Им во многом обусловливаются задачи по корректировке культурной политики – прежде всего выбор адекватных средств развития, оценка ресурсной базы (социального и культурного капитала). В целом же, сохраняется стратегическая цель развития – повышение роли культуры в условиях глобализации. Возрастание рисков и неопределенностей усиливает тяготение к консолидации разных социальных групп и ориентацию не только на конкуренцию и противостояние, но и стимулирует появление коммуникативных моделей. Центральным моментом становится не только выбор модели, но и сценарий, и гарантии ее реализации – наличие адекватных механизмов культурной политики. Поэтому в контексте нестабильности международных отношений модель диалога закрепляется преимущественно в сфере ответственности государства, сопрягаясь с уровнем разделения ответственности с гражданским обществом. Если установившиеся отношения между государством и обществом характеризуются низкими показателями консолидации и находятся на стадии дифференциации ценностей, то в коммуникативном пространстве достаточно быстро формируются мотивации и формы деятельности, основанные на манипулировании идеи диалога и социальной коммуникации. Понятно, что каждая конкретная модель межкультурного диалога как отвечающая принципам «демократии участия» (способность и возможность принимать самостоятельные решения, влиять на перспективы собственной культуры и других культур, на деятельность институтов, обеспечивающих условия диалога) не лишена рисков изменения отношения участников коммуникации к предлагаемым образцам и формам взаимодействия. Особым изменениям подвергается стратегия при ослаблении интеграции, утере позитивных образцов диалога, снижении интересов и мотивации, нарастании тенденции противостояния в силу различных смысловых контекстов. Потребность в новых разноуровневых коммуникативных формах участия сопряжена с процедурой легитимации этих форм взаимодействия для проявления социальной активности граждан и их включенности в культурные процессы. Два направления реализации диалоговой стратегии культурной политики – институализация модели и стандартизация технологий и образцов, с одной стороны, ограничивает самоорганизационные возможности социокультурной коммуникации, с другой – отвечает потребностям в организации, нормативности и регулировании социальной жизни.  Стремление к диалогу, таким образом, связывается не только с выбором и закреплением конкретной модели межкультурных коммуникаций в стратегии культурной политики государства, но и с «личностным выбором и ответственностью» каждого участника диалога. Таковы принципы демократии, усвоенные человеком этические установки на культуру взаимодействия, проявляемую как способность личности к диалогу с «Другим», несмотря на различия и интересы.


Литература:

  1. Астафьева О.Н. Межкультурный диалог в условиях глобализации: проблемы теории и практики // Межкультурный и межрелигиозный диалог в целях устойчивого развития: Материалы Международной конференции / Под ред. В.К. Егорова. М.: Изд-во РАГС, 2008. С.120 – 138 (русск/англ).
  2. Белая книга по межкультурному диалогу «Жить вместе в равном достоинстве». Утверждена в Страсбурге в Совете Европы в 2008 г. URL: http://www.rus-eu-culture.ru/publ/639/ и др.
  3. Всеобщая декларация ЮНЕСКО о культурном разнообразии. [Электронный ресурс] // Генеральная конференция Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. – 2001.11.02.
  4. Гавров С.Н. Взаимодействие культур и поиск новой идентичности // Вопросы социальной теории. Научный альманах. 2010. Т.IV. М., 2010.
  5. Глобализация и взаимозависимость: культура и развитие. Доклад Второго Комитета ООН (А/68/440 и Add.1 – 4 от13 декабря 2013 года) на Генеральной Ассамблее ООН // URL: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UND URL: http://www.unesco.org/new/ru/unesco/events/prizes-and-celebrations/celebrations/international-decades 
  6. Декларация Ханчжоу «Обеспечить центральное место культуры в политике устойчивого развития». [Электронный ресурс] // Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. – 2013.05.17.URL: http://www.unesco.org/new/fileadmin/MULTIMEDIA/HQ/CLT/pdf/final_hangzhou_declaration_russian.pdf (дата обращения: 20.05.2015).
  7. Декларация ЮНЕСКО, принятая в Ханчжоу (май 2013 г.) «Обеспечить центральное место культуры в политике устойчивого развитие». Режим доступа:  http://www.unesco.org/new/fileadmin/MULTIMEDIA/HQ/CLT/pdf/final_hangzhou_declaration_russian.pdf
  8. Доклад ООН «Креативная экономика. Задачи оценки ресурсов творческой экономики для формирования продуманной политики» http://www.unesco.org/new/ru/media-services/in-focus-articles/creative-industries-boost-economies-and-development-shows-un-report/ (дата обращения: 19.05.2015). 
  9. Заключительное заявление Глобального совещания ЮНЕСКО по образованию для всех 2014 (подписанное в Мускате соглашение. 11 августа 2014 г.)  URL: http://unesdoc.unesco.org/images/0022/002292/229208r.pdf. Дата обращения: 05 05.2015.
  10. Креативная экономика-двигатель и катализатор устойчивого развития. [Электронный ресурс] // Центр новостей ООН. -2013.11.14. URL: http://www.un.org/russian/news/story.asp?NewsID=20605#.VV-Pofntmko (дата обращения: 22.05.2015). 
  11. Кузьмин Е.И., Фирсов В.Р. Культурная политика в Европе: Выбор стратегии и ориентиры: Сборник материалов. – М.: Изд-во Либерия, 2004.
  12. Лотман Ю.М. Непредсказуемые механизмы культуры / Подготовка текста и примечания Т.Д. Кузовкиной при участии О.И. Утгофа. – Таллин: TLU Press, 2010. 
  13. Мировые религии в контексте современной культуры: новые перспективы диалога и взаимопонимания. Христианство и ислам  в контексте современной культуры. Новые перспективы диалога и взаимопонимания в Российской Федерации и Восточной Европе, в Центральной Азии и на Кавказе / Отв. ред Д.Л. Спивак, С.Шенкман. – СПб.: СПб-кое отд.РИК; «Блиц», 2011. – 232 с.
  14. План действий по проведению Международного десятилетия сближения культур (2013 – 2022 гг.). Париж, 5 марта 2014 г. URL: http://www.unesco.org/new/ru/unesco/events/prizes-and-celebrations/celebrations/international-decades 
  15. Россия и Европа: невоенные аспекты безопасности. Доклады Института Европы №232. – М.: ИЕ РAН, 2009; А globalizing world? Culture, economics, politics / Ed. by D.Held. – London: Open University, 2004.
  16. Социальная Европа в ХХI веке / Под ред. Каргаловой. – М.: Весь мир, 2013. 
  17. Шлее Г. Управление конфликтами: теория и практика / Пер. с  англ. и нем. С.В. Соколовского. – М., 2004. 
  18. Barry Brain. Culture and Equality: an egalitarian critique of multiculturalism. – USA: Harvard University Press, 2001.
  19. Culture: Building Stine foe Europe 2002 / Ed. L.Bekemans. – Brussels: Europeans Interuniversity Press, 1994.
  20. Fleming Т., dr. A Creative Economy Green Paper for the Nordic Region / Tom Fleming Creative Consultancy, UK in cooperation with the Nordic Innovation Centre (NICe). – November, 2007.  OC/GEN/N13/617/93/PDF/N1361793.pdf?OpenElement

URL:http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/cultural_diversity.shtml#a2 (дата обращения: 22.05.2015).

  1. The 3 World Forum on Culture and Cultural Industries «Culture, Creativity and Sustainable Development. Research, Innovation, Opportunities (Florence, 2-4 October 2014) URL: http://www.unesco.org/new/en/culture/themes/creativity/unesco-world-forum-on-cultural-industries.
Comments